Эта работа становится актом коммуникации сразу в двух направлениях: с теми, кого я изображаю, и с художественным сообществом. А главное — проверкой на узнавание. Когда я фотографировала картину на улице, сосед, увидев её из окна, вылез из него с телефоном и попросил сфотографировать работу, чтобы показать своим пацанам: ему показалось, что он узнал среди изображённых своего товарища. Он ошибся, но именно это узнавание стало для меня доказательством того, что работа попала в нерв своей аудитории.

Одновременно я перевожу периферийную эстетику пацанства на язык, понятный художественному сообществу. Пацанство — наше постсоветское наследие, которое было, есть и будет. Я смотрю на него через фильтр иронии, поэтому перед вами не позирование на камеру, а самое настоящее столкновение.

Живописное полотно, написанное по фотографии из «Одноклассников» моего отца. На ней — компания пацанов начала 2000-х, хаотично расположившихся среди «Жигулей» посреди загородной дороги. Я обращаюсь к ним напрямую: «Это вы. Я вас увековечила».