Осенью 2025 года Настя переселилась в гараж, но я очень ценю всё семейное и стремлюсь к тому, чтобы сохранять и передавать наследие. Заставила Вячу снять гобелен с подрамника, чтобы сшить из нее не просто предмет гардероба, а переосмыслить «Автопортрет с Настей». Теперь мы поменялись местами: когда-то я была её фоном, а теперь она — буквально второй мой слой. Вместе лазим по креслам и крутимся перед зеркалом.

Я назвала женщину Настей, нарисовала с ней автопортрет, в котором задаю вопрос зрителю об идентичности: «А кто здесь фон, а кто портретируемый?», потому что сижу там с нарочито непрорисованным пустым лицом, а сзади ОНА, вытканная, живее меня.

Десяток лет, а может и больше, гобелен с голой женщиной среди животных висел на почетном месте в квартире моего отца. Очень он его любил и запрещал снимать. Сначала я смущалась существованию этой картины, а повзрослев, стала восхищаться её нелепостью: драпировки, нагота, животные из разных ареалов обитания и с разной степенью стилизации — ну все собрались, чтобы эта невероятная картина состоялась и Вяча (мой отец) сказал, выдавая денег в магазине: «Да, вот это искусство».